Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Александрович Шинаков

располагалось буквально островками на раменях и опольях (Юрьев-Польское, Суздальское, Касимовское) среди бескрайнего океана лесов, освоенных в основном охотниками и рыболовами. Главными и самыми ранними районами концентрации населения были котловины великих озер Русского Севера, а именно юго-восточный берег озеро Нево (Ладоги), берега Ильменя, Белого озера, а особенно котловины озер Неро и Клещино с их озерным илом-сапропелем, который по плодородию не уступал южным черноземам. Подобное «островное» расположение населения породило даже отождествление ладожской и новгородской групп концентрации населения, окруженных болотами и лесами, с известным из восточных источников «островом русов». В частности, Ибн Русте отмечает: «Что же касается ар-Русийи, то она находится на острове, окруженном озером. Остров, на котором они живут, протяженностью в три дня пути, покрыт лесами и болотами, нездоров и сыр от того, что стоит только человеку ступить ногой на землю, как последняя трясется из-за обилия в ней влаги» (Ибн Руста, 1985. С. 198–199; Лебедев, 19856. С. 207, 217).

Север Восточной Европы действительно ранее всего, судя по данным археологии и саг, был освоен русами-скандинавами благодаря функционированию Великого Волжского пути[90]. Однако их центры, вроде международных торговых портов-«виков», были привязаны не к плодородным сельхозугодиям, а к водным магистралям. Это же можно сказать и о размещении славяно-русского населения уже с XI в. на крайнем Севере вплоть до Белого моря, только вместо «виков» здесь были погосты и крепости (Makarov, 1994; Макаров, 1994). На пересечении последних и районов концентрации местного сельского населения и возникают небольшие, отнюдь не охватывающие всех племен данной этнической общности, племенные княжения словен, веси и мери.

Западная зона с более густым и менее привязанным к международной торговле (за исключением Полоцка) населением обладает гораздо большей равномерностью и стабильностью в его распределении. Парадоксально, но этими характеристиками обладает даже самая внешнеполитически беспокойная Псковская земля (даже позднее, в эпоху противостояния с Ливонским орденом[91]). Наибольшей же равномерностью в размещении населения отличаются Минская возвышенность, Волынь, земля древлян (юг Турово-Пинско-го и запад Киевского княжеств); в Полесье и Карпатах гнезда поселений разделены естественными препятствиями — болотами (часть Турово-Пинского княжества) и горными отрогами (галицкие земли). При этом к северу от Припяти устойчивое развитие земледелия достигалось использованием сохи, к югу — плуга. Относительная равномерность населения диктовалась сравнительной однородностью ландшафтов. При этом плотность сельского населения увеличивалась по мере приближения к городам, в чем сказалась особенность развития городов средневековой Руси по сравнению с Западной Европой. При этом наибольшая концентрация населения наблюдалась в 20-километровом радиусе, из поселений которого человек мог съездить в город и вернуться обратно за один день (Дегтярев, 1982).

Характер размещения населения в южной зоне определялся не столько природными, сколько военно-политическими факторами. Здесь самые плодородные почвы — это степные черноземы, но постоянная кочевническая опасность заставляла пустовать часть этих земель. Поселения располагались цепочками вдоль пограничных речных оборонительных линий (в особенности по рекам Рось и Сула). Затем следовало пустое пространство шириной до 30 км (один дневной переход), а уже за ним — плотно (плотнее, чем где-либо еще) заселенное ядро Киевского и Переяславского княжеств[92]. Последнее при этом имело сходный характер размещения населения и на своих северных границах, к которым вел степной коридор. Таким образом, все Переяславское княжество представляло собой большой укрепленный район, вдобавок еще разделенный на небольшую столичную округу и основной массив населения бесплодными солончаками. На последних разместили скотоводов: перешедших на сторону Руси половцев («черных клобуков»). Одновременно черниговские князья поселили своих «поганых» (ковуев) в степном коридоре между Десной и Осетром, по которому проходила чернигово-переяславская граница.

Гнездами в небольших лесных массивах лесостепи располагаются земледельческие поселения за пределами государственных оборонительных линий, на так называемых «восточных территориях» (Шинаков, 1991а) (попеременное владение Переяславского и Новгород-Северского княжеств) и в Подонье (Цыбин, 1987), где основу первоначального населения составили «бродники» (прообраз казаков).

Юго-восточная, промежуточная по типу зона, являет собой наибольшую пестроту в проживании населения. Именно эти территории наиболее подробно рассмотрены в историографии по своим отдельным составным частям. В пределах этой зоны наибольшей однородностью (но не плотностью) размещения населения отличается земля вятичей, поделенная в итоге между тремя княжествами: Черниговским, Владимиро-Суздальским и Рязанским. Касается это как ее южной, лесостепной, так и северной, лесной (в современном Подмосковье) части. Диктовалось последнее обстоятельство, возможно, тем, что при отсутствии здесь крупных городских центров (за исключением Рязани на самой восточной окраине земли вятичей и, как показали последние исследования, домонгольской Москвы) она была насыщена малыми городами и замками, к которым достаточно равномерно тяготело сельское население (Никольская, 1991).

В южной части юго-восточной зоны — в Курском Посеймье, население группировалось в крупные районы расселения с поперечником в 20–30 км, среди них пограничные были по периметру окружены цепочкой крепостей. Возможно, в состав их гарнизонов входили «княжеские воины пограничной Курской земли, особенность которой заключалась в том, что здесь, на границе с Половецким полем, существовали укрепленные, готовые к обороне деревни… Кметы, подвластные Всеволоду Святославичу, могли совмещать сельское хозяйство с постоянной пограничной службой, как совмещали это позднейшие казаки в этих же местах» — так характеризует Б.А. Рыбаков эти пограничные укрепленные районы и их население (Рыбаков, 1979. С. 47).

Плодородные земли между этими районами заселены не были. И земля вятичей, и Посеймье были отделены от Подесенья малозаселенными (лишь вдоль путей через них) долинно-зандровыми лесами (Чубур, Гурьянов, 2020). В самом Подесенье, несмотря на пестроту составляющих его ландшафтов, население размещалось достаточно однородно. Безусловно, наиболее плотно были заселены ополья (из 10–11 ополий Восточной Европы 5–6[93] находятся именно здесь), но и разделяющие их участки полесья (особенно радимичское, на границе Черниговского и Смоленского княжеств) отнюдь не пустовали.

Максимальная концентрация населения наблюдалась в ближайшей округе столицы княжества — Чернигова, особенно в междуречье Нижней Десны и Днепра: это районы не столь плодородные, как пограничная лесостепь или ополья на междукняжеских границах, зато наиболее безопасные[94]. Если в опольях использовали в основном рало, то в полесьях — соху[95]. Не были абсолютно пустыми и долинно-зандровые леса к северу от Десны (между Ветьмой и Болвой), хотя данные земли на пограничье встречных потоков вятичской и кривичской колонизаций долее всего сохраняли архаичный этнический (балтский) и хозяйственный (подсечно-огневое земледелие) облик (Маслов, Антипина, 1993; Гурьянов, Чубур, 2018). В некоторых случаях незаселенной оставалась узкая пограничная чернигово-смоленская (а ранее русско-северянская и русско-радимичская) полоса на плодородных, но открытых землях предополий (Шинаков, Сарычев, 1993; Шинаков, Гурьянов, 1995); в то же время пограничные леса оказывались весьма густо заселены так называемым «негосударственным населением»[96].

В целом в промежуточной, юго-восточной зоне на характер размещения населения оказывали